Сжигая мосты

29 марта 1989 года, в день, когда Сергей Пряхин подписал контракт с «Калгари», босс «Флеймз» Клифф Флетчер философски заметил: «Не думаю, что нас ждет огромный наплыв советских игроков НХЛ, но некоторых вы точно увидите».
Бежать не могу, лучше брошу вызов системе!

В это действительно мало кто верил – что железный занавес в хоккее может рухнуть. Но рухнул он не сам по себе. Требовались герои, способные лечь на амбразуру, пожертвовать собой ради других.

Огонь на себя пришлось принять Вячеславу Фетисову, принявшему бой практически в одиночку с еще очень вполне боеспособной советской системой. Причем, борьбу приходилось вести сразу на нескольких фронтах, с разными противниками.

А началось все еще в 1978-м году. Именно тогда на драфте НХЛ защитника выбрал «Монреаль». На что тогда надеялись «Канадцы», трудно понять. Скорее всего, на чудо. Но прошло пять лет, и когда у «Канадиенс» истекли права на игрока, его уже драфтует «Нью-Джерси» – то же без всяких надежд, что мечта станет явью. По крайней мере, легально. Поэтому, многолетний генменеджер «Дэвилз» Лу Ламорелло готовил его побег. Однажды, даже приехал в Германию, где проходил сбор советской команды с подготовленными бумагами для получения политического убежища, игроку оставалось только выйти из гостиницы.

Но Фетисов тогда ответил: «Сбежать прямо сейчас не могу. Чувствую ответственность за молодых игроков. Пусть лучше я брошу вызов системе».

И бросил. В 1988-м году. Все началось вновь с приезда Ламорелло, который захотел на этот раз получить Вячеслава официально. И готов был отдать миллион долларов – подобное предложение воодушевило Госкомспорт. Но…

Фетисов был в курсе, что переговоры о его переходе начались уже давно. Первоначально его обещали отпустить после победы на Олимпиаде-1988 в Калгари.

Потом, уже после награждения в Кремле заместитель министра обороны повторил дарование ему «вольной» – но все переиграли, когда последний генсек ЦК КПСС Михаил Горбачев вручил двукратному олимпийскому чемпион орден Ленина.

Тут же в кремлевском дворце Тихонов подошел к замминистра и сказал: «Я считаю, его рано отпускать». Хотя ранее подписал все документы Фетисова как непосредственный воинский начальник (главный тренер был полковником, хоккеист – майором).

Терпение хоккеиста защитника закончилось в январе 1989-го года, когда он принял решение прекратить выступать за команду Тихонова.

А вскоре дал знаменитое интервью «Московскому Комсомольцу»: «Мы для Тихонова – ледовые роботы. Я – крепкий человек, но больше не могу все это видеть. Устал от диктатуры Тихонова, из-за которой в команде нездоровая обстановка. И не хочу больше играть у тренера, которому не доверяю».

Из ЦСКА – в команду карандашной фабрики

Обратной дороги после таких слов уже не было. Сжигая мосты, 30-летний игрок рисковал потерять все. Армейское и спортивное начальство не могло жестко не отреагировать на выступление в печати офицера и коммуниста.

Прессовать Вячеслава начали с первого же дня его выступления. Для начала, отстранив от выступления за ЦСКА. Форму ему пришлось поддерживать, тренируясь с командой карандашной фабрики. Игроку и его родным постоянно угрожали, обещали сослать служить в Сибирь, в дальний гарнизон – без горячей воды и электричества. По ночам прославленному майору приказали дежурить в армейском клубе. Отвернулись и многие друзья, включая многолетнего партнера по обороне Алексея Касатонова.

Но даже в это переломный момент, Вячеслав объяснил руководству «Нью-Джерси», что бежать не собирается и уедет в НХЛ только официально.

Только приближение чемпионата мира в Стокгольме, заставило Тихонова сменить гнев на милость. Да, и то, после ультиматума хоккеистов сборной, заявивших, что в Швецию без капитана они не поедут. Но даже золотые медали и звание лучшего защитника турнира не стали для Фетисова индульгенцией.

Вскоре ему ждал вызов к самому министру обороны Дмитрию Язову. Но, и тут, Вячеслав не согнулся, хотя вновь его обещали отравить туда, куда Макар не гонял.

Одновременно, хоккеист вел еще одно сражение – за право получать, что заработал. «Совинтерспорт» – фирма, занимающаяся переходами советских спортсменов на Запад, первоначально предложила ему только 10 процентов от контракта. Потом подняла ставку до 20 процентов – и все! Больше нельзя! Негоже, чтобы простой спортсмен получал больше целого посла! И, тут, Фетисов сумел добиться правды! Через фонд Гарри Каспарова он сделал себе загранпаспорт и самостоятельно заключил соглашение с «Нью-Джерси» – с помощью американского агента. На 250 тысяч долларов. Меньше чем хотел «Совинтерспорт», но зато все деньги достались человеку, который их заработал.

Не сумев сломить сопротивление бунтаря, бюрократическая машина дала задний ход. Уже в июле, Вячеслав вместе с супругой, отправились на покорение Америки. Впереди его ждали еще десять лет звездной карьеры и два Кубка Стэнли.

Ну, а вместе с Фетисовым, в сезоне 1989/90 в НХЛ дебютировало еще восемь советских хоккеистов, включая первого «перебежчика» Александра Могильного. Но об этом в следующих выпусках нашей истории.

Игорь Гурфинкель

Комментарии закрыты.